Диана Лунина
Провинциальный триллер

Эта страшная история началась вполне буднично. Ирина, девушка из обычной российской глубинки, отправилась в столицу в надежде устроить приемлемое, а еще лучше - благополучное будущее. Пару лет мыкалась по Москве, вдоволь хлебнув того, что, как правило, хлебают в подобных случаях. Зато потом повезло: вышла замуж за спокойного, работящего, неплохо обеспеченного тридцатилетнего мужчину. В общем-то, редкая удача для провинциалки. Впрочем, у избранника был один минус: звали его не Петя и не Витя, а Махмуд - он был чеченец. Жили, тем не менее, дружно: Москва давно уже мировая столица, она многонациональна, и все ее постоянные жители сперва москвичи, а уж потом русские, армяне, татары или чеченцы. Потом появилась дочка, которую отец любил без памяти.
Но затем началась война в Чечне, и у молодой семьи появились проблемы: миролюбивого Махмуда не раз избивали на улице, к нему придиралась милиция, и даже коллеги по работе начали сторониться. В конце концов, терпение иссякло, и московский чеченец принял трудное решение - переехать на родину жены, подальше от столичной милиции и бритоголовых борцов за чистоту расы. Ирине жалко было расставаться с Москвой, но не бросать же мужа: дочка подрастала, сама Ирина не работала, и шансов начать новую жизнь было мало...
Горечь в душе, однако, осталась. Оказавшись в родном селе, в родственном окружении, Ирина стала лечить досаду испытанным российским способом. В собутыльниках недостатка не было: и родители, и братья, и соседи пили много и регулярно. Муж составить ей компанию не хотел и не мог - с детства привыкший, что мужчина должен содержать семью, он сразу устроился на работу электриком, да еще и подрабатывал везде, где была возможность.
Известно, что к людям не пьющим у нас относятся с подозрением. А у Махмуда были и другие недостатки: мало того, что работящий, мало, что исполнительный, так еще и лицо кавказской национальности! Ирине постоянно твердили: "Смотри, прирежет тебя твой чечен"!
Махмуд, однако, пьянство жены безропотно терпел. Вспылил он лишь однажды: когда у жены появился ухажёр, и она даже не потрудилась это скрыть. По нашим меркам, скандал вышел умеренный. Но Ирина посчитала себя оскорбленной и попросила троих братьев разобраться с "этим черным". Те с большой охотой выполнили просьбу сестры. Но излишнее рвение вышло им боком: избитый до полусмерти чеченец заявил в милицию, и молодчиков посадили. Кто знает, сколько бы им дали - может, и отпустили бы. Но Ирина суда не дождалась...
Как-то ночью, вернувшись домой, как всегда, в невменяемом состоянии, Ирина прошла на кухню, взяла нож и направилась к спящему мужу. Удар был направлен в сердце... Осознав, что убила человека, женщина в панике заметалась. Что творилось тогда в ее проспиртованном мозгу, теперь уже не узнать. Но что произошло, известно точно. Тем же окровавленным ножом Ирина перерезала горло собственной дочери. Потом ударила в сердце и себя...
Недавно в очередной передаче "про бандитов" услышала от ведущего, что по описанию очевидцев преступник - "кавказского происхождения". Бог ты мой, да что же это за "кавказское происхождение"? Ведь после трагедии, о которой я рассказала, ни одна местная газета не написала, что мужеубийца, детоубийца и самоубийца "русского происхождения". Так что дает назойливое упоминание этнических корней того или иного преступника? Что, кроме взаимной ненависти, вырастет из этих семян? Мы ведь сами без конца повторяем, что и Чечня, и Осетия, и Дагестан - это Россия. Так, может, усвоим, наконец, что и чеченцы, и осетины, и аварцы, и черкесы, и балкарцы - лица российской национальности?
Так уж сложилось, что во всех своих невзгодах мы привыкли винить кого-то со стороны - то американцев, то китайцев, то кавказцев. Но разве они виноваты, что мы живем лениво и разболтанно, что предпочитаем не заработать, а украсть, что пьем по черному, а, напившись, звереем?
А Махмуд выжил. Вышел из больницы, поставил ограду на могиле жены и дочери - и уехал в соседнюю область. Он и там так же добросовестно трудится - и, увы, так же подвергается бесконечным нападкам окружающих. Уж слишком он чужой: и работяга, и не пьет, и "черный". Правда, после трагедии он начал быстро седеть. Так что теперь, пожалуй, только легкий акцент выдает его кавказское происхождение...