ЮРИДИЧЕСКАЯ ОЦЕНКА
текста (продукции СМИ)
«Любителей чеченцев электронно запугали»,
опубликованного в «МК» (8-15 сентября 2004 г.)

В Совет по информационным спорам в Нижегородской области обратился исполнительный директор НРОО «Центр межэтнического взаимодействия «Диалог» Е.В. Борисова с просьбой провести экспертизу статьи «Любителей чеченцев электронно запугали», опубликованную в газете «Московский комсомолец в Нижегородской области» от 8 — 15 сентября 2004 года.

По мнению Е.В. Борисовой, публикация «разжигает межнациональную рознь (в частности, призывает ссылать всех чеченцев в Сибирь и Заполярье, ссылаясь на положительный опыт Сталина)».

Изучение указанной публикации осуществлялось на основе норм Конституции РФ, Закона о средствах массовой информации от 27 декабря 1991 года № 2124-1 с последующими дополнениями (далее Закон о СМИ), Уголовного кодекса РФ, Федерального закона от 25 июля 1998 г. № 130-ФЗ «О борьбе с терроризмом», а также «Методических рекомендаций по использованию специальных познаний по делам и материалам о нарушении средствами массовой информации национального, расового и религиозного равноправия», разработанных Научно-исследовательским институтом проблем укрепления законности и правопорядка Генеральной прокуратуры Российской Федерации, и методических материалов, опубликованных в сборнике материалов практических обучающих семинаров для работников СМИ и будущих журналистов («Техника юридической безопасности для журналистов», М.: «Галерия», 2002. — 160 с.).

В юридической оценке конфликтной продукции СМИ, к которой отнесена указанная публикация «Любителей чеченцев электронно запугали», использовались различные способы и виды толкования права (в частности, филологическое, логическое, доктринальное толкования права).

I. Предполагаемые законодательные нормы,

нарушенные публикацией

Содержащееся в письме Е.В. Борисова определение «разжигание межнациональной розни» отчасти отражает положение, закрепленное в ч. 5 ст. 13 Конституции РФ — о недопущении создания и деятельности общественных объединений , цели и действия которых направлены на… разжигание… национальной… розни».

В соответствии с ч. 1 ст. 4 Закона о СМИ не допускается использование средств массовой информации, в частности, для осуществления экстремистской деятельности, под которой законодатель определил «деятельность общественных и религиозных объединений, либо средств массовой информации, либо физических лиц по планированию, организации, подготовке и совершению определенных насильственных действий, возбуждению расовой, национальной или религиозной розни (ст. 1 Федерального закона «О противодействии экстремистской деятельности» от 25 июля 2002 года №114-ФЗ).

Однако в публикации «МК» не говорится о создании и деятельности указанного характера общественных объединений.

По семантическому смыслу и с позиции ст. 282 УК РФ может быть отнесено к ст. 282 УК РФ «Возбуждение ненависти либо вражды, а равно унижение человеческого достоинства».

Настоящее деяние предполагает три формы его реализации, в частности, по признакам национальности: 1) возбуждение ненависти, 2) возбуждение вражды, 3) унижение достоинства.

Таким образом, фактическое обстоятельство «разжигания межнациональной розни» подлежит юридической оценке в соответствии с двумя формами деяния: возбуждение ненависти (чувства сильной вражды, злобы) и возбуждение вражды (розни), совершенные с использованием средств массовой информации (СМИ).

Очевидно, что две названные формы деяния, по сути, в смысловом отношении разделены искусственно. Поэтому в обозначении предмета информационного спора в качестве одного из ключевых слов вполне допустимо пользоваться термином «вражда».

Вражда есть «отношения и действия, проникнутые неприязнью, ненавистью» (Толковый словарь С.И. Ожегова и Н.Ю. Шведовой).

Ранее данная норма именовалась как «возбуждение национальной, расовой или религиозной вражды».

Слово «возбуждение», использованное в качестве уголовно-правового термина (ч. 1 ст. 282 УК РФ), образовано от слова «возбудить», которое имеет 4 значения (Ожегов С.И., Шведова Н.Ю. Толковый словарь русского языка. — М., 1997. — С. 91):

1) вызвать, породить какое-нибудь состояние в ком/чем-нибудь (аппетит, волнение);

2) привести в возбужденное состояние (ребенка, оппонента);

3) настроить, восстановить кого-нибудь против кого-нибудь (настроить всех против какой-либо части населения);

4) предложить для решения, поставить на обсуждение (какую-либо проблему).

Очевидно, что применительно к указанному преступлению уголовно-правовой признак «возбуждение» следует понимать в третьем значении или главным образом в данном значении этого слова, т. е. — настроить, восстановить кого-нибудь против кого-нибудь.

Для названного преступления характерны следующими наиболее существенные признаки, которые относятся к объекту, объективной и субъективной стороне преступления:

1. Объектом преступления является конституционный принцип недопущения разжигания социальной, расовой, национальной и религиозной розни. Настоящий признак не нуждается в информационно-целевом анализе и юридической оценке.

2. Объективная сторона преступления в данном случае характеризуется действиями, направленными на возбуждение национальной вражды .

В юридической литературе (Здесь и далее см.: «Уголовное право. Часть особенная: Учебник для вузов /Отв. ред. Л.Л. Кругликов. — М.,1999.) слово «вражда» как термин означает «наличие неприязненных отношений к другой стороне в связи с ее принадлежностью к определенной группе», в том числе к «национальной (этнической)» (с. 629).

3. Эти действия совершаются исключительно с прямым умыслом , то есть виновный: осознает направленность своих действий, обращенных именно на возбуждение национальной вражды, и желает совершить такие действия.

Действия считаются направленными на возбуждение вражды, если они:

а) содержат информацию в виде выражения отрицательных оценок и негативных установок в отношении, например, определенной группы людей, части населения;

б) но при этом отрицательные оценки и негативные установки выражаются не в связи с личными поступками людей, «а исключительно или главным образом из-за их принадлежности к какой-либо национальной, расовой или религиозной группе» (с. 630).

«При этом необходимо установить, что высказывания или тексты не просто содержат информацию о каких-либо фактах, а используются для подтверждения определенных взглядов, возбуждающих ненависть и вражду» (с. 630).

II. Юридическая оценка фактических

обстоятельств в содержании публикации

В ходе информационно-целевого анализа целостного текста (как публицистичного произведения — продукции СМИ), его основных идей и смысловых блоков, осуществленного применительно к соответствующим правовым положениям, эксперт получил возможность высказать следующие оценочные суждения:

1. По общему характеру содержания текста

1.1. Текст содержит информацию о фактах , отражающих сложный характер отношений к «Обществу российско-чеченской дружбы» (далее «Общество») со стороны неизвестных авторов, которые регулярно направляют в адрес сотрудников «Общества» электронные письма с угрозами и резкими высказываниями.

Автор объясняет этот факт тем, что (после известных событий в Беслане) «чеченцев ненавидят все сильнее».

1.2. В тексте высказано « мнение , что к электронному писательству причастно Нижегородское отделение Национал-большевистской партии…».

Доказательством тому приведен факт , а именно высказывание секретаря этого отделения Дмитрия Елькина о связях членов «Общества» с руководством бандформирований.

Цитата не имеет концевых кавычек, но по смыслу она заканчивается словами, с акцентом на «антирусской, прочеченской позиции» «Общества».

1.3. Автор высказывает догадку (мнение) о возможности найти пути разрешения проблемы — «и с обществом дружбы и с самой Чечней».

В доказательство тому приводит пример силового, не правового решения обозначенной им проблемы — депортации.

1.4. Судя по тексту, очевидно позитивное отношение автора к сталинскому опыту, а, следовательно, неприязненное отношение к основному населению Чечни.

Таким образом, судя по общему характеру текста, можно сделать вывод о том, что неопределенному кругу лиц (массовой аудитории) адресуется информация, которая:

— во-первых, содержит утверждение автора о реальных событиях, отражающих негативные отношения к «Обществу российско-чеченской дружбы», высказывается предположение об особой активности в этом представителей Национал-большевистской партии;

— во-вторых, высказывается предположение о возможности разрешения социально-политической проблемы в Чечне; свидетельством тому автор приводит «положительный опыт», который «еще Сталин провел».

Как видим, объектом информационного воздействия (внимания) выступает отнюдь не конституционный принцип недопущения разжигания социальной, расовой, национальной и религиозной розни, а проблема (сепаратизма), неразрешенность которой стимулирует национальную вражду, что красноречиво иллюстрируется отношениями между двумя субъектами — «Обществом» и отделением Национал-большевистской партии.

2. По характеру действия (массово-информационного воздействия) на неопределенный круг лиц

2.1. Из текста видно, что неприязненные отношения автор питает к определенной части граждан России вовсе не исключительно или главным образом из-за их принадлежности к национальной (этнической) группе , а в связи с поступками (в частности, бандитизмом, терроризмом) этих граждан. Иными словами, неприязнь автора продиктована не принадлежностью бандита к определенной этнической группе, а сам бандит, представляющий опасность для этноса.

Таким образом, общий смысл слова вражда как «отношения и действия, проникнутые неприязнью, ненавистью» не может быть применим к правовому термину вражда , означающему «наличие неприязненных отношений к другой стороне в связи с ее принадлежностью к определенной группе», в том числе к «национальной (этнической)»

2.2. Отсутствие в фактических обстоятельствах (содержании текста) уголовно-правового признака вражды исключает и преступный характер массово-информационного (воз)действия. Анализ текста показывает, что, хотя он и содержит негативные факты в отношении представителей определенного этноса, но такая констатация фактов не несет никакого отрицательного «эмоционального заряда» и не направлена на формирование негативной установки. Отсюда нельзя утверждать и о возбуждении вражды, поскольку в противном случае следует оценивать прямой умысел автора, т. е. его осознанные и желаемые действий направлены именно на возбуждение национальной вражды. В тексте не выявлено наличия признаков, которые указывали бы на противоправную идею публикации.

2.3. Обращение к историческому примеру антикриминальной эффективности депортации объясняется не столько субъективным фактором, или выбором автора (по сути, выбирать не из чего), сколько тем, что в данном примере находит выражение известная объективная социально-политическая (она же и криминологическая) закономерность, которая заключается в следующем.

«В государствах с тоталитарными режимами посредством жесткого идеологического, экономического и правового контроля за обществом и личностью обеспечивается сравнительно невысокий уровень регистрируемой общеуголовной преступности» (Бурлаков В.Н. Сценарии криминальной ситуации в России в связи с изменениями политического режима //Политический режим и преступность. СПб., 2001. С.66).

«Преступность в условиях декларируемого демократического правового государства с рыночной экономикой является своеобразной платой общества за свою экономическую, политическую и в определенной мере нравственную свободу» (Лунеев В.В. Преступность XX века. Мировой криминологический анализ. М.,1999. С.XXV).

Таким образом, автор, воздействуя на разум и чувства неопределенного круга лиц подлинными фактами и выражением собственного отношения к ним, действительно возбуждает читательскую аудиторию, а точнее побуждает ее, но вовсе не к национальной вражде, а к тому, чтобы серьезно задуматься над общественной опасностью острейшего политического кризиса, в который оказалась втянутой определенная этническая часть населения России, и над тем, как преодолеть этот кризис.

Подтверждением тому, что автор призывает читателей к размышлению над поставленной им проблемой, являются высказывания, в которых излагается его мнение («есть мнение», «наверное»).

2.4. Кроме того, недопустимо делать выводы о юридической оценке текста по его отдельному элементу. Мы имеем дело с журналистским произведением, в котором каждый исследуемый элемент текста находится в неразрывной связи с остальными элементами, его общей идеей, на которую работают все языковые средства.

Поэтому и значение слова «возбудить» в контексте анализируемой публикации воспринимается отнюдь не как «настроить, восстановить кого-нибудь против кого-нибудь», а как « довести до высокой степени, крайне усилить » (Ожегов С.И., Шведова Н.Ю. Толковый словарь русского языка. — М., 1997. — С. 91) — интерес общественности, политиков, государственных деятелей и др.

Резюме

1. Содержательный анализ публикации позволяет сделать вывод о том, что систематизация информационного материала в произведении «Любителей чеченцев электронно запугали» подчинена очевидной для эксперта цели — привлечь внимание общественности и специалистов к проблеме организованной преступности в Чечне, которая выражена, главным образом, в деятельности бандформирований, стремление показать высокую степень их социальной опасности, побудить власть к более эффективным действиям по отношению именно к бандитам, с которыми, по мнению авторов , связано общество российско-чеченской дружбы.

2. Следует указать на тот факт, что в целом текст лишен признаков пропагандистско-агитационного призыва (побуждения к действию, к разжиганию межнациональной розни) и представляет собой обстоятельное мнение , позицию автора по означенной проблеме. В этом, в частности, и проявляется гарантированная Конституцией РФ свобода мысли и слова, что полностью соответствует положениям международного права. «Свобода прессы дает общественности непревзойденный инструмент, позволяющий знакомиться и получать представление об идеях и позициях своих политических лидеров. Кроме того, она позволяет политикам размышлять и высказывать свою точку зрения по вопросам, заботящим общественное мнение…» (из решения по делу Кастелсса Европейского суда по правам человека, 1992 г.).

И «никто не может быть принужден к выражению своих мыслей и убеждений или отказу от них» (п.3 ст. 29 Конституции РФ).

3. Рассматривая пропаганду или агитацию применительно к правоотношениям, т. е. как методы, направленные на возбуждение, в частности национальной ненависти и вражды (ч. 2 ст.29 Конституции РФ), то в оценке публикации необходимо исходить, прежде всего, из определения пропаганды и агитации.

Пропаганда определяется как «просветительский» метод, ориентированный на мировоззренческую сферу, сущность которого заключается в распространении и разъяснении какой-либо идеи (в данном случае идеи разжигания национальной вражды) в популярной форме. Текстовой анализ показывает, что пропаганда идеи разжигания национальной вражды в анализируемом тексте не находит выражения.

Агитация — «психологический» метод, направленный на чувства, эмоции адресата в целях побуждения, призыва его к такому поведению, которое предполагает агитатор, например, к действиям экстремистского характера. Однако исследование текста и соответствующая его лингвистическая и правовая оценка не позволяют утверждать о наличии в публикации агитационной идеи призыва к межнациональной розни.

4. Судя по публикации, невозможно с достаточной определенностью утверждать, что распространяемые фактографические и оценочные сведения в публикации способны привести к разжиганию национальной розни, или вражде, ссоре, но не к серьезным размышлениям о сложившейся криминологической ситуации в стране, серьезным, осложняющим фактором которой выступает организованная преступность, прежде всего, в виде таких ее проявлений, как: бандитизм, терроризм и террористические акты,

5. В отношении упоминания авторами реальных фактов и в том числе исторического факта (депортации чеченцев в Сибирь) необходимо заметить, что само по себе изложение подлинных фактов и сообщений сведений исторического, политического характера еще не означает направленности текста на возбуждение национальной вражды. Определяющим, оценочным с позиции права здесь является опять же смысловая функция изложения (Методические рекомендации Генеральной прокуратуры РФ «Об использовании специальных познаний по делам и материалам о возбуждении национальной, расовой или религиозной вражды»).

Таким образом, на вопрос «Разжигает ли статья «Любителей чеченцев электронно запугали» межнациональную рознь (в частности, призывает ссылать всех чеченцев в Сибирь и Заполярье, ссылаясь на положительный опыт Сталина)?» ответ следует отрицательный.

III. Этическая оценка публикации

(в соответствии с Кодексом профессиональной этики

российского журналиста, далее — Кодекс)

1. В публикации не проведено четкого разделения между сообщаемыми фактами и собственными мнениями, между тем как в соответствии с п. 3 Кодекса: «Журналист обязан четко проводить в своих сообщениях различие между фактами, о которых рассказывает, и тем, что составляет мнения, версии» ( здесь и далее курсив наш — авт.).

1.1. Так, авторы сообщают высказывание секретаря Нижегородского отделения Национал-большевистской партии Дмитрия Елькина о том, что люди из общества российско-чеченской дружбы «фактически… выкупают наших военнослужащих из плена, обменивают их на чеченцев, сидящих в тюрьме». Далее в новом абзаце излагается мнение: «Мы считаем, что это позволяет бандитам увеличить свой личный состав и пополнять материальную базу». Чье мнение выражено (авторами или Д. Елькиным) непонятно. Цитата не имеет конечных кавычек.

1.2. Далее сообщается исторический факт депортации чеченского народа, которому дается однозначная оценка: «Положительный опыт уже есть — его еще Сталин провел». Также непонятно, что имеют в виду авторы: а) историческую оценку факта как действительно положительного (с позиции авторитарного политического режима по отношению к борьбе) или б) собственное «положительное» мнение об этом факте. В тексте отсутствует грань, разделяющая факт и мнение.

2. В п. 5 (ч. 1) Кодекса читаем: «Журналист полностью осознает опасность ограничения, преследования и насилия, которые могут быть спровоцированы его деятельностью . Выполняя свои профессиональные обязанности, он противодействует экстремизму и ограничению гражданских прав по любым признакам, включая признаки пола, расы, языка, религии (,) политических или иных взглядов, равно как социального и национального происхождения».

Далее: «Журналист уважает честь и достоинство людей, которые становятся объектами его профессионального внимания, он воздерживается от любых пренебрежительных намеков или комментариев в отношении расы, национальности …» и т.д.

2.1. В противоположность журналистским профессиональным этическим нормам авторы открыто выражают свою приверженность к крайним взглядам и крайним мерам политического характера по отношению к определенной этнической группе населения России, тем самым не только не противодействуют экстремизму, но выступают его приверженцами. Так, в публикации утверждается мысль, что «чеченцев ненавидят все сильнее», не чеченцев-бандитов, а весь этнос. Пороки, присущие воинствующим ваххабитам, бандитам авторы переносят на всю этническую группу населения России. Выражается солидарность с репрессивными мерами сталинского режима в отношении чеченского народа.

Авторы не могут не осознавать той опасности ограничения, преследования и насилия в отношении чеченцев, которые способна спровоцировать их публикация. Тем более, что данная публикация появилась в то время, когда общественное мнение и правонастроение в значительной мере характеризуется протестным характером, что, кстати, понимают и сами авторы.

2.2. Судя по тексту публикации, авторы проявляют неуважение к чести и достоинству людей, которых они избрали объектом своего профессионального внимании, в частности, допуская такие ехидные выражения, как: «любителей чеченов», «всех чеченов с барахлишком», «пусть с белыми и бурыми мишками в сепаратизм играют», «когда их косолапые обломают»). Авторы демонстрируют не только пренебрежительное, но неприязненное отношение к чеченцам, выражая его, в частности, в своем шовинистическом комментарии факта сталинской депортации.

2.3. Действия авторов находятся в противоречии с нормой этического профессионального журналистского сообщества, закрепленной в ч.2 ст. 5 Кодекса: «Журналист поддерживается принципа, что любой человек является невиновным до тех пор, пока судом не будет доказано обратное».

Авторское заключение о том, что «всех чеченов с барахлишком в эшелоны и — осваивать обезлюдившие Сибирь и Заполярье…» означает:

а) признание всех чеченцев виновными в преступлениях, которые они не совершали (судом не доказано) и

б) отправление их, по сути, в ссылку (хотя такое наказание, к счастью, из УК РФ давно исключено.

РЕЗЮМЕ: В статье «Любителей Чеченов электронно запугали» допущены нарушения ряда положений «Кодекса профессиональной этики российского журналиста», а именно: ч. 1, 2 ст. 3; ч. 1, 2, 3, п. 5.

Следовательно, исходя из положения, определенного в п. 3 Кодекса профессиональной этики российского журналиста: «При необходимости он ( журналист — Г.Г .) должен принести извинения через свой орган печати».

Если этого не сделать, авторы теряют этическое право причислять себя к российскому журналистскому сообществу.

Г.Н. Горшенков,

Доктор юридических наук, профессор,

член Союза журналистов России

14 сентября 2004 года